ИЛИМ-Бумага
Подписка на группу ВК

Советский модернизм и архитектурное наследие: сохранить – но что и как?


Илья ЛЕОНЮК. Фото автора и Алексея Липницкого | 17.11.2026 08:53:03
Советский модернизм и архитектурное наследие: сохранить – но что и как?

В «Сурковъ Центре» в Архангельске состоялась лекция-встреча Ивана САПОГОВА «Антропология советской архитектуры». В ней приняли участие архитекторы, художники, историки и просто неравнодушные горожане: диалог о строительном наследии Страны Советов и современном облике российских городов сегодня актуален как никогда. Особенно символично, что лекция прошла в комплексе зданий пивзавода Альберта Суркова, который после длительного и кропотливого восстановления Группой Аквилон обрёл новую жизнь.


В последние десять лет в Архангельске идёт масштабная застройка: меняется внешний вид областного центра, возводятся новые дома, социальные и коммерческие объекты; современные, по-настоящему интересные проекты соседствуют с советской архитектурой или приходят ей на смену. Однако многие из нас выросли в той самой советской архитектуре, она стала привычным фоном городской жизни, отправной точкой ностальгии о детстве, юности и стране, которой уже нет. Однако знаем мы об этой архитектуре совсем немного.

На встрече Иван Сапогов, городской антрополог, исследователь советского модернизма, председатель «Общества охраны памятников модернизма», подробно рассказал, как менялись архитектурные стили и эпохи в стране и в Архангельске, почему советская архитектура заслуживает внимательного взгляда и насколько велики наши шансы передать этот пласт культурного наследия следующим поколениям.

Три эпохи без резких границ

Иван Сапогов предлагает рассматривать советскую архитектуру как три больших периода: авангард (конструктивизм) 1920‑х – начала 1930‑х, сталинская архитектура (или «сталианц», как предпочитает говорить исследователь) конца 1930‑х – 1950‑х и советский модернизм 1955–1980‑х, перерастающий в постмодернизм.

stalins_ampir.jpg

.

«Переходы между этими периодами определить достаточно трудно. Никакой резкой границы, никакой прерывности между ними мы не наблюдаем. Это плавное развитие, а не смена декораций по команде сверху», – подчёркивает лектор.

Отправная точка эпохи – Шуховская башня на Шаболовке в Москве. Её построили в 1919–1922 годах по проекту выдающегося инженера и изобретателя Владимира Шухова. Изначально он задумывал сооружение высотой 350 метров – выше Эйфелевой башни. Однако из-за острой нехватки металла в стране высоту пришлось сократить до 160 метров. Иван Сапогов напоминает: инженер не мыслил эстетическими категориями. Молодой стране нужна была высокая радиомачта из минимума металла (к тому же плохого чугуна), и Шухов придумал, как собрать её без подъёмных кранов – конструкция вырастала как антенна. Именно из технических ограничений в тот период и родилась новая эстетика: «Здание не должно быть красивым – здание должно быть функциональным» – так исследователь цитирует манифест Алексея Гана «Конструктивизм». Это был первый теоретический труд, который заложил идеологические основы нового пролетарского искусства.

Попытка создать новый быт

Архитектура советского времени стремилась изменить не только облик городов, но и быт человека. «Долой кухонное рабство! Даёшь новый быт!» – этот лозунг воплотился в фабриках-кухнях и домах-коммунах. Иван Сапогов приводит в пример фабрику-кухню в Самаре (1932) архитектора Елизаветы Максимовой – «судя по всему, первой в истории России женщины-архитектора». Здание на плане напоминает серп и молот: в «молоте» по замыслу создателя располагались горячие цеха, а в «серпе» были столовые, разделённые по категориям посетителей: для инженеров, рабочих и детей. То есть это такая попытка создать все условия для более продуктивного труда, избегая домашних хлопот, в частности, приготовления еды. Интересно, что такая фабрика-кухня есть в Котласе. Пример ещё «радикальнее» – общежитие Текстильного института на улице Орджоникидзе в Москве: человек просыпался в комнате на 8 метров, умывался, одевался и спускался по пандусу в общественные залы. В записках архитектора здания Ивана Николаева, по словам лектора, значилось и особое пояснение: «Не исключена возможность применения спящих добавок». Очевидно, для «лучшего» соблюдения режима сна и отдыха жильцов.

«Жутковато это всё выглядит, конечно. Большие проекты XX века вызывают у нас подозрения в чистоплотности такого рода социальной инженерии», – комментирует Сапогов. Современники, кстати, ругали Николаева, но не за радикализм дома-коммуны, а за алюминий в его опалубке – стратегический металл для авиации был использован для жилого строительства. Однако это один из наиболее ярких примеров архитектуры конструктивизма 1920‑х – начала 1930‑х годов, где в полной мере были реализованы идеи нового социального жизнеустройства. Сегодня здание – памятник архитектуры регионального значения, объект культурного наследия народов РФ.

Реновация по-советски

К середине 1930‑х маятник качнулся. В 1932 году все творческие организации объединили в «Союз советских архитекторов», и на авансцену вышли «отдохнувшие» академики царской школы. Жилой дом на Моховой улице в Москве, построенный в 1934 году по проекту архитектора Ивана Жолтовского, получил прозвище «гвоздь в гроб конструктивизма». Жолтовский сознательно обратился к наследию итальянского архитектора эпохи Возрождения Андреа Палладио. Для конструктивистов, доминировавших в советской архитектуре, такой монументальный и украшенный фасад казался антиподом авангардного стиля. Поэтому здание на Моховой стало символом смены архитектурной парадигмы – от рационализма и функционализма к «сталинскому ампиру». В Архангельске, бюджет которого и тогда не был сравним со столичным, лектор Иван Сапогов нашёл наглядные примеры «обогащения фасадов»: так, здание Главпочтамта, изначально выполненное в чистых формах авангарда, покрыли рустом, простенки стали трактоваться как пилястры, появились капители, хотя плоская крыша такого не предполагает.

pochta_podsvetka.jpg

.

Постановление ЦК КПСС 1955 года «Об устранении излишков в проектировании и строительстве» Иван Сапогов трактует строго экономически: «Излишки понимались не как эстетическая категория, но как экономическая» – в документе расписывались траты штукатурки на полезный объём. С этого времени отсчитывают историю советского модернизма, хотя, уточняет лектор, в западную струю архитектура влилась лишь с начала 1960‑х: несколько лет длился «период растерянности», когда здания сохраняли сталинские детали, но оставались «в ободранном виде» – без штукатурки.

Первым зданием советского модернизма «в полном смысле слова» Сапогов называет Московский Дворец пионеров на Воробьёвых горах, а сам термин, по его словам, в 2006 году ввёл один из авторов проекта Феликс Новиков. В наш город модернизм пришёл сравнительно поздно – после визита Никиты Хрущёва в Архангельск и Мурманск, когда было решено индустриализировать строительство. В Мурманске этот процесс шёл быстрее, в Архангельске – медленнее, ближе к 1960–70‑м годам, что и обусловило «своеобразный облик очень даже любопытного архангельского модернизма». Лектор отмечает парадные ансамбли привокзального района и особую роль дешёвого силикатного кирпича, из которого «делали всё, что угодно».

Что делать с архитектурным наследием?

В финале лекции спикер отметил несколько важных моментов. Например, то, что давать негативную оценку современной жилой застройке и редевелопменту неверно: насколько они привлекательны и как хорошо будут вписаны в городской ландшафт – вопрос будущего. И говорить сегодня о том, что архитектурно хорошо, а что плохо, – заведомо «сесть в лужу».

titan_arena_2015.jpg

.

«Я не экономист, не специалист по градостроительству. Могу лишь сказать, что, конечно, за современными тенденциями стоят вполне объективные основания. К примеру, лет десять-пятнадцать назад был запрос на определённую торговлю, и в городах массово появились торговые центры. Не факт, что они сохранятся в будущем в том виде, в каком есть сегодня. Мы же видим широкое развитие интернет‑торговли. Как председатель «Общества охраны памятников модернизма», я выступаю за сохранение зданий. Но есть финансовая сторона, запросы общества. Поэтому тем знаком препинания, который я поставлю в конце своего выступления, будет скорее вопросительный знак. Не совсем понятно, что делать с большим массивом, в частности, «сталинской» архитектуры, с которым мы имеем дело по всей стране. Здесь очень много факторов: экономика, потребности города, соблюдение законодательства. Неизбежна и смена функции многих зданий, их переоборудование: никуда от этого не деться», – резюмировал, общаясь с участниками встречи, Иван Сапогов.





Возврат к списку

Новости компаний

Нажимая “Принимаю”, вы соглашаетесь на использование файлов cookie и сбор данных с помощью сервисов веб аналитики Яндекс.Метрика и top.mail.ru на вашем устройстве для улучшения навигации по сайту, анализа использования сайта и содействия нашим маркетинговым усилиям. Ознакомьтесь с нашей Политикой конфиденциальности для получения дополнительной информации.

© 2003-2026 Бизнес-класс Архангельск. Все права защищены. Разработка: digital-агентство F5

Еженедельно отправляем свежий номер
и подборку самых важных новостей